Во времена Виктора Ющенко много было сделано для поэтизации оуновского подполья. Немало, правда, в этом духе создавалось и до него. Если посмотреть такие недавние фильмы об УПА, как «Железная сотня», снятые, на мой взгляд, в чисто советском духе, только с обратным идеологическим знаком (националисты – хорошие, коммунисты – плохие), то складывается впечатление, что жизнь в карпатском лесу была для соратников Шухевича сплошным санаторием.

Марширует та же сотня «по долинам и по взгорьям» -- так сказать, приятная оздоровительная прогулка для великовозрастных скаутов! Смотрят хлопцы фильму под смереками, повышая культурный уровень. (Правда, одному из них приходится крутить педали велосипеда, подсоединенного к электрогенератору, но ведь это только прибавляет картине очаровательного комизма, вызывающего симпатию к поклонникам националистического велокинотренажера!). Осматривает «вояків» доктор, что должно показать отеческую заботу руководителей ОУН о здоровье подчиненных – и сердце радуется и за режиссера Олеся Янчука, снявшего все эти «краєвиди», и за хлопцев, которым сухо и тепло. Так и ждешь, что сейчас в кадре появятся «діаспоряни» с гуманитарной помощью и акцентом депутата Зварыча и раздадут бесплатные памперсы, чтобы герои не отвлекались на второстепенное во время боев с чудовищами из МГБ. А заодно и по бутылке виски – надо же отпраздновать по достоинству бесконечные экранные победы над «совіцькими окупантами»!

ЖЕЛУДОЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ УПА. А вот, как выглядела жизнь в знаменитом схроне – бандеровской норе для зимовки – без кинематографической пасторальности: «Несколько месяцев без движения, отсутствие солнца, нормальной пищи, свежей воды, спертый тяжелый воздух от плохо вентилируемого тесного подземного помещения, запах биологического распада человеческих отходов»… Это из воспоминаний офицера МГБ Георгия Санникова «Большая охота – разгром вооруженного подполья в Западной Украине».

Санитарная палатка УПА. Следующий шаг — массовый уход в схрон. Этот «маневр» совершит вся Армия

По словам Санникова, выйдя после зимовки из схрона, «человек в течение нескольких часов, а иногда и дней, приходил в себя постепенно… И так до очередной зимовки, которые с каждым годом становились все тяжелее и тяжелее – сжималось кольцо госбезопасности, сокращалась снабженческая база, почти прекратилась поставка медикаментов, боеприпасов, керосина, необходимого для освещения и приготовления хотя бы раз в сутки горячей пищи на керосинке или треноге, в середине которой ставилась обычная керосиновая лампа».

Не отворачивайте нос от того, что прочтете дальше. Это будни, это сама боевая слава УПА – армии из схрона, заботливо сохраненная очевидцем, повидавшим немало таких уничтоженных убежищ и допросившим не одного их обитателя: «Положенные по норме 60 – 75 граммов сала или домашней колбасы, хранившихся в закопанных в пол бункера алюминиевых бидонах, и пара сухарей первые недели создавали иллюзию более или менее сносного питания. Потом наступали неприятности. Кишечник отказывался нормально функционировать».

Естественно, таких подробностей вы не встретите в официальной «летописи» УПА. Там все – герои с желудками, работающими, как пулемет в повстанческой песне «Ленту за лентою патроны подавай!». И не догадаетесь вы, что схрон можно было найти не только по специфическому аромату его обитателей, но и по «запаху женщины», ежели такая оказывалась среди сидельцев.

«В подполье неохотно брали в бункера женщин, -- продолжает Санников. – Ежемесячные биологические женские циклы заставляли мучиться всех в бункере – кровь разлагается мгновенно, заполняя небольшое пространство тяжелым запахом гниения»… Он приводит слова одного из бойцов УПА: «Хорошо, что с нами в бункере девчат не было, а то бы еще тяжелее было всем нам. Помню, в прошлые два года подряд бункеровался с двумя связными, такие хорошие девчата были… И вот каждые две-три недели так тяжко дышать было в схроне, хоть плачь, и наверх никак нельзя – солдаты с собаками нас искали».

Я не ставлю целью доказать, кто был прав, кто виноват в той войне. Я просто хочу, чтобы вы поняли – она была ДРУГАЯ! Не такая, как нас пытаются убедить с высоких трибун, далеких от любого подполья. Не важно, кем вы себя воображаете – бесстрашным хлопцем из УПА или не менее доблестным бойцом спецгруппы Министерства Госбезопасности СССР. Сидите вы мысленно в схроне или засовываете нос в него, не важно. Запах того противостояния – это зловоние разложения. Это наиболее концентрированная грязь, которую может выделять человек.